Vinogradovo.com - Виноградово  
  Виноградово
Мытищинский район МО
Виноградово
Воскресенский район МО
 
  Путешествия Люди и судьбы  
   
 
 

Виноградово Воскресенский район Московской области
Хроника революционных событий 1905 года в КоломнеСобытия 1905 года на Казанской железной дороге (протоколы по делу Ленинградской контрреволюционной организации)Выдержки из личного дневника Николая ВторогоВладимир Гиляровский. Карательная экспедиция Римана (Рассказ очевидца)Велимир Хлебников. Зангези. (Пушечной речью потрясено Замоскворечье).Борис Пастернак. Москва в декабре (Мин и Риман, -Гремят На заре Переметы перрона)М.Н.Гернет. История царской тюрьмы. (Карательные экспедиции в 1905 году)Борис Савинков. Воспоминания террориста (Подготовка покушений на Мина и Римана)Николай Брешко-Брешковский (Фраскуэлло). Книга, человек и анекдот (В. Н. Унковский) Никольский Е.А. Записки о прошлом. 9 января 1905 годаЛеонид Андреев. Памяти погибших за свободуМстиславский C.Д. Откровенные рассказы полковника Платова (Семеновцы)Петр Никифоров. Муравьи революции (Восстание в Москве и семеновцы после восстания)



События 1905 года на Казанской железной дороге
(протоколы по делу Ленинградской контрреволюционной организации)

Источник: Форум С.Кара-Мурзы
Публикация И.Б.Иванова, сотрудника Центрального архива ФСБ РФ (Москва)

Источник: Последние страницы истории русской армии
Публикация при участии начальника архива Службы Безопасности Украины О.М. Пшенникова, сотрудников архива Д.В. Веденеева и A.Г. Смирнова.

Протоколы допросов представителей Лейб-гвардии Семеновского полка - свидетельство и рассказ очевидцев событий на Казанской железной дороге в период подавления Московского восстания 1905 года. Семеновский полк был одним из лучших в русской армии, участвуя практически во всех знаковых битвах и сражениях с храбростью и отвагой. Без сомнения, Семеновский полк относился к элитным военным частям царской армии. Единственной неприятной страницей в истории полка стало подавление революционных выступлений в Санкт-Петербурге и Москве в 1905 году. Среди офицеров и рядовых полка было не принято вспоминать о тех событиях, тем более, что даже монархические круги неоднозначно отнеслись к жестокости, проявленой рядом офицеров и рядовых.

После Октябрьской революции полк был переформирован в 3-й стрелковый, в 1919 отправлен воевать против Юденича, на сторону которого полк сразу же и перешел. В сражениях против красных полк потерпел поражение, отступил в Эстонию, где и разоружился, несколько бесславно завершив свою трехвековую историю. Часть офицеров-семеновцев и рядовых вернулись в Ленинград, где осели на разных сугубо гражданских работах. Лишь некоторые из них поддерживали отношения друг с другом, сводившиеся в основном к бытовым делам вроде продажи и обмена вещей.

В 1930 году в Ленинграде обнаружился «контрреволюционный военно-офицерский заговор», в орбиту которого попало и несколько бывших офицеров-семеновцев. Так как о «заговоре» арестованные в общем-то не знали, то им пришлось рассказывать на допросах о своем участии в подавлении революции 1905 года. С самих событий к тому времени прошло уже 25 лет, большинство основных действующих лиц были давно мертвы.

Одиннадцать человек получили смертный приговор (по другим данным - 22 человека были расстреляны), девятерых осудили на различные сроки лишения свободы и отправили в лагеря, одного оправдали. В марте 1989 года всех осужденных по делу Семеновского полка реабилитировали.

Протоколы представлены без комментариев, с сохранением стилистики, исключены повторы и второстепенные места, не относящиеся к теме. Документы никогда не предназначались для печати.

Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Сиверса Якова Яковлевича, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 28 ноября 1930 г.

[...]
В 1905 году, будучи командиром 10-й роты, я с остальным составом полка выезжал в Москву на подавление революции. Во главе полка стоял генерал Мин. Командиром 3-го бат[альона], в который входила моя рота, был полковник Риман. Весь 3-й батальон с карательной экспедицией по прибытии в Москву был отправлен по линии Казанской жел[езной] дор[оги]. Моя рота выехала и заняла ст[анцию] Голутвино. На этой станции нами было расстреляно около 30 человек, из коих один арестованный с оружием рабочий-железнодорожник был мною пристрелен лично. На ст[анции] Голутвино, в сравнении с другими станциями этой дороги, было расстреляно большее количество рабочих.

В моем подчинении был поручик Поливанов Алексей Матвеевич, который по моему приказанию лично руководил расстрелами и подавал команду. В экспедиции Московской были, как я сейчас припоминаю, еще Шрамченко и Шелехов. Возможно, что машинист Ухтомский был расстрелян на ст[анции] Голутвино, но не мною и не моей ротой. За подавление революции 1905 года все офицеры получили награды. Мне дали Анну 3-й степени. По возвращении полка в Петербург, позже, на специально устроенный праздник в знак высочайшей милости к нам приезжал Николай II.
[...]

ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л.18-18а.

Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Поливанова Алексея Матвеевича, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО по делу № 4540.

г. Ленинград, 26 ноября 1930 г.

[...]
В период экспедиции Семеновского п[ол]ка в Москву я принимал в ней участие в составе 10-й роты, командиром коей был Сиверс. Я командовал полуротой. Рота входила в состав батальона, коим командовал полк[овник] Риман. Задача б[атальона] состояла [в] ликвидации революц[ионного] движения на Московско-Казанской ж[елезной] д[ороге]. Рота занимала станцию Голутвино, где ею были произведены расстрелы. Я принимал участие, как и остальные офицеры, в обысках и расстрелах по приказанию полковника Римана, который приказал офицерам при обнаружении оружия пристреливать рабочих на месте.

Полуротой под моей командой было расстреляно человек пятнадцать. В числе их помню начальника станции Голутвино и его помощника, остальные были, очевидно, рабочие. Приведены они были со станции Риманом и Сиверсом. Конвоировала их моя полурота за ж[елезно]д[орожные] пути, где они были расстреляны. Команда была подана солдатам мною, что-то вроде <кончай> или <начинай>. Когда до этого я колебался, говоря Риману, что я не смогу, то тот сказал мне, что <я Вас самого расстреляю>. После чего я все выполнил. Лично я никого не пристрелил из револьвера, как делал это Риман, это я отрицаю.

Шрамченко тоже участвовал в экспедиции, он был, насколько я помню, в 4-м б[атальо]не в 16-й роте под командой Витковского. Он оставался в г. Москве, роль и участие его в Пресненских операциях неизвестны. Командовал непосредственно всем Риман. Кем был расстрелян революционер-машинист Ухтомский, я сейчас не помню, я при этом не был. Со слов в вагоне от офицера, кажется, адъютанта Шарнгорста, я слышал, что Ухтомский перед смертью обратился с речью к солдатам и отдал им имевшиеся при нем деньги, умерев как герой.

Кого и как пристрелил Сиверс - я не видел. [...] Кем в Коломне из офицеров производились расстрелы мне не известно, мое участие там выражалось лишь в производстве обысков. Риманом в Голутвино при мне лично был застрелен какой-то рабочий, захваченный цепью солдат нашей роты при наступлении на Голутвино, он вышел навстречу с белым флагом, а Риман подскочил к нему и застрелил его.
[...]

Допросил - Дмитриев.
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л.49-52.
ГАСБУ, фп., а.67093, т.14, С.296-297.

Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Шрамченко Владимира Владимировича, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 30 ноября 1930 г.

[...]
По приезде на ст[анцию] Перово нашей роте было дано задание: очистить Перово от революционеров, расстреливать лиц, у которых будет найдено оружие, и т.д. Впервые приказ был осуществлен на пом[омощнике] нач[альника] станции, который был штыками заколот. По команде ком[андира] роты Зыкова, потом и по моей на ст[анции] Перово был открыт огонь по крестьянам. Лично мною после Зыкова команда "Открыть огонь" была дана два раза. Команда "Открыть огонь" второй раз была дана роте тогда, когда она мной и Зыковым была развернута в цепь для стрельбы по крестьянам, разгружавшим вагоны. В результате стрельбы солдатами нашей роты убито 10 чел[овек] крестьян, но точно не помню. Уточняю: цифра 10 человек убитых падает исключительно на мою полуроту.

Вместе с командиром Зыковым участвовал в обыске одной рабочей квартиры. По имеющимся спискам от полиции в обыскиваемой квартире должны были скрываться члены рабочей дружины. Во время обыска вместе со мной и Зыковым присутствовал работник полиции.

Наша рота стояла на станции 5-6 дней. Из офицеров с ротой остал[ись] я и Зыков. Имеющиеся операции на ст[анции] Перово, относящиеся к расстрелу, арестам и т.д., проводились исключительно мной и Зыковым с прикрепленным к роте работником полиции. Расстрелы рабочих, крестьян и вообще кого-либо из граждан станции не производил.

К изложенному добавляю, что по имеющимся материалам мной лично был арестован священник. Расстрел Эшукова по моему приказанию я отрицаю, но думаю, что расстрелял Зыков, так как на станции оставались мы вдвоем с Зыковым. [...]

ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л.200-201.

Из протокола дополнительного допроса обвиняемого Шрамченко Владимира Владимировича, произведенного в ПП ОГПУ в ЛВО

г. Ленинград, 27 ноября 1930 г.

[...]
По приезде на станцию Перово, несколько солдат, под личной командой Римана, штыками закололи пом. нач. станции. Как фамилия жертвы - мне не известно. Во время взятия в штыки Начальника станции, присутствовал. Рядом с указанной сценой ротный фельдшер (12 роты) перевязывал 9-тилетнего ребенка, раненого солдатами экспедиции. При перевязке ребенка с моей стороны была оказана помощь фельдшеру.

Со слов офицеров полка слышал, что на ст. Голутвино был расстрелян машинист Ухтомский и еще 30 человек. В расстреле Ухтомского, если не ошибаюсь, участвовали солдаты и офицеры 9 роты, под командой капитана Швецова. Как зовут Швецова - не помню. Из разговоров офицеров мне было известно, что особыми зверствами отличался Аглаимов - адъютант одного из батальонов. Аглаимова зовут Сергей Петрович. Зверство его выражалось в том, что собственноручно из нагана расстреливал взятых в плен, за что получил высший орден Владимира 4-й степени. Наряду с Аглаимовым такими же зверствами отличались братья Тимроты. Из разговоров с Поливановым или Сиверсом в ДПЗ узнал, что они находятся за границей.

Допросил - Гончаров.
ГАСБУ, фп., д.67093, т. 14, С.298-299

Из донесения в ПП ОГПУ в ЛВО о пресненской операции в Москве в декабре 1905 года

г. Ленинград [Не ранее января 1931 г.]

[...]
О действиях отряда Римана мне почти ничего не известно, потому что я вернулся в полк из командировки в Глав[ный] штаб лишь в мае 1906 года, а в этот промежуток очень редко бывал и не беседовал с участниками экспедиции, так как они не были словоохотливы, да и не приходилось при встрече говорить именно на эту тему.

Зимой 1906 года мои родные получили письмо из Ашитково от некоей старухи Минюшской, которая жила в усадьбе Ашитково, ухаживая за моей душевнобольной двоюрод[ной] сестрой гр[афиней] Бутеневой-Хрептович (урожд[енной] гр[афиней] Ламсдорф), в коем, между прочим, говорилось о зверских действиях полка на этой станции и расстрел[е] без суда, хорошо не помню, помощ[ника] начальника станции или начальника почтово-телеграфной конторы, причем, как было написано, наиболее любимого и уважаемого всем населением (а тот, которого никто не любил, остался живым, и его даже слушали, когда он указывал).

Уверенный в том, что произошло много зверств и неправильностей, я как-то в свободный день заехал в собрание полка и при удобном случае, когда Риман был один и никто не слыхал, спросил его осторожно, под удобн[ым] предлогом, об ашитковском недоразумении. На это он мне, хотя и нехотя, но очень положительно сказал, что он от Мина получил генер[ал]-губернатор[ский] список с точным указанием, кого он должен расстрелять без всякой пощады и следствия. В списке 72 человека (указаны должности, имя, отчество и фамилия); из этого числа он расстрелял так, как отыскал, 71, а одного так и не нашел, а потому ручается, что недоразумений с его стороны быть не могло и не было; против списка он не погрешил, лишь только тем, что нашел одним меньше.

Из того, что мне позднее уже удалось узнать отрывочно от шт[абс]-капит[анов] Тимрота 2-го и Рихтера, я помню лишь следующее. Риман решился избавить офицеров от неприятности расстреливать и, как человек очень пунктуальный, служебно-исполнительный, не допускавший рассуждений при отданном приказе, в точности исполнил предписание и лично расстрелял (а, по-моему, судя по рассказам, убил из револьвера) лиц, бывших в списке, причем не давал им опомниться, а сразу же, найдя, действовал, не стесняясь местом, где была встреча. Ротам он заранее распределял участки, станции, блокпосты и т.п. Рота высаживалась, и Риман вначале руководил ее действиями, а потом все предоставлялось ротн[ому] командиру, а Риман ехал далее.

Солдаты отряда Римана были якобы зверски настроены, и их нужно было даже сдерживать, потому что увидели где-то на путях в вагонах убитых зверски городовых, а одного даже распятого на вагоне. Я лично никогда ни от кого больше не слыхал подтверждения этому рассказу и потому ему не верю. Еще слышал я, будто на одной станции ночью Риман и Зыков нашли несколько товарн[ых] вагонов, наполненных не то трупами, не то полузамерзшими, умирающими дружинниками или революционерами, тяжелоранеными, без сознания. Говорят, что они были туда сложены после боя с какими-то московскими частями. Риман и Зыков ночью вдвоем открывали вагоны и, если видели признаки жизни, пристреливали, чтобы не мучились.

Даже Тимрот 2-й и Рихтер с ужасом говорили об этом деле. Среди офицеров шли, кроме того, толки, что наиболее зверски действовал капитан Майер, чему я охотно верю, так как даже солдаты в роте его ненавидели и с ним позднее произошел в полку случай, когда на приветствие (в лагере, в 1906 году) рота ему не ответила (редчайший случай в гвардии).

В дальнейшем для полноты рассказа моего считаю нужным сказать, что летом 1906 года было разрешено представить 40 человек офицеров к награде. Все получили очередные награды, а 5 человек вне всякой нормы, а именно: полк[овник] Риман, капит[ан] Зыков, шт[абс]-кап[итаны] Тимрот 2-й и Свечников и поручик Аглаимов - Владимира 4-й степени, что обходило несколько очередных орденов. Это достаточно характеризует оценку Мином их деятельности за 1905 год.

В августе, 13-го числа 1906 года [...] Мин убит на вокзале в Петергофе какой-то женщиной несколькими пулями в спину. [...] В тот вечер мне только Аглаимов сказал, что 5 дней назад Мин и несколько офицеров были предупреждены письмами, что их убьют; письма были подписаны боев[ой] организацией партии социалистов-революционеров. Позднее я узнал, что письма получили: Мин, Риман, Зыков, Сиверс и Аглаимов. Тут же вечером Аглаимов просил помочь ему взять Римана и перевезти его на квартиру Зыкова на Фонтанке, 145. Позднее я уже узнал, что после 12 часов ночи Аглаимов перевез Римана от Зыкова к себе на квартиру в офицерский флигель. На следующий день (кажется, так) Риман с женою в статск[ом] платье и, если не ошибаюсь, загримированный выехал за границу. Он вернулся только через год, летом 1907 года, прямо в лагерь, в статском платье, с большой бородой. Позднее он мне лично говорил, что даже за границей ему все время приходилось менять место жительства, о чем его предупреждали какие-то агенты, приставленные для его охраны. Даже в Испании он был кем-то узнан и ему пришлось спешно уехать, ибо агенты не ручались за его безопасность. Вот все то, что я в настоящее время помню по делу о Московском восстании и до смерти Мина.

ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № П-67738, л.103–130.


Следующая страница: Выдержки из личного дневника Николая Второго

    • Начало   • Виноградово / Воскресенск   • События 1905 года на Казанской железной дороге (протоколы по делу Ленинградской контрреволюционной организации)  

 
  © Vinogradovo.com, 2008-2016
История, культура, литература. Места и люди, связанные c названием Виноградово
Holyday Inn
Vinogradovo
Контакты
Карта сайта